Отзыв к альбому номер 2 «Брат Иван. Коллекции Морозовых» (раздел «Выставки. Персональные выставки и музеи»)
А что же Иван?
Иван Абрамович был технарем: он учился химии в одном из лучших в мире университетов, Цюрихском политехникуме. После смерти брата подхватил эстафету от живописи. Приобретя дом на Пречистенке, он стал спокойно и методично наполнять его произведениями искусства, проявляя изысканный вкус и редкое здравомыслие. Коллекционер ездил в Европу, Париж, покупая вещи у маршанов – посредников, истратил полтора миллиона франков за десять лет. Амбруаз Воллар назвал его «русский, который не торгуется». Морозов собирал и диптихи, и триптихи, и заказы, которые специально исполняли для него художники, и которые составлял он сам. Революцию и конфискацию коллекции Иван Морозов принял в скорбном оцепенении. И выселение из дома, и назначение «помощником хранителя» собственного поместья, вывеску «касса» в вестибюле, который он так любовно украшал полотнами Боннара, пережил нелегко… И только после этого он бежал, исчез без следа, как дым, к великому огорчению «органов»…
Но за границей Морозов не бедствовал, аффилировал заграничные счета, хотя смысл жизни потерял. Он умер в 1921-м в Карловых Варах, на лечении. В редких доверительных беседах Морозов признавался: единственное, о чем он жалеет, — это о своей коллекции, о ее потере…
Братьям завидовала вся Москва, их ненавидели коллекционеры и сутяжники, но любили художники, а мы сегодня говорим «огромное спасибо!» соотечественникам за богатейшее собрание мировой живописи.
В итоге то, что некогда было единым целым, поделили между собой петербургский Эрмитаж и московский Музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. Братья Морозовы навсегда остались в истории, а их коллекции стали культурным достоянием настоящего.
«Время разбрасывать камни, и время собирать камни»?
Огромное спасибо за чудесный альбом, скрупулезный труд и пищу для размышлений!
Отзыв к альбому «Брат Иван. Коллекции Морозовых. Часть первая» (раздел «Выставки. Персональные выставки и музеи»).
Наверняка, Морозовы — самая известная династия предпринимателей и меценатов Москвы. Конечно, были и другие известные фамилии старой столицы, но Морозовы — самые эксцентричные. Давайте разберемся. После Октябрьской революции 1917 года все имущество Морозовых было национализировано; помните знаменитое Соломоновское «все пройдет»? Прошло и это: общий капитал предприятий составлял более 110 миллионов рублей и понятно, что новая власть стала бенефициаром этого состояния, это ясно без уточнения. А с чего все начиналось? Основатель династии Савва Васильевич совершил когда — то фантастическое дельце: будучи крепостным, вырвался из «грязи в князи» стал предпринимателем, преуспел и вскоре выкупил себя и свою семью. Начав с маленькой ткацкой мастерской, к концу жизни Савва Морозов «окупечился» и вырос во владельца множества фабрик. Его потомки стали богатейшими людьми страны, проявившими себя не только в области промышленности, но и искусства. Говорить о всех отпрысках Морозовых в контексте данной темы нет надобности; их много, и каждый их них был неординарной личностью. А вот о двух представителях Морозовых поговорить стоит. История двух братьев Михаила и Ивана неразрывно связана, проследим?!
Итак, Иван.
Он руководил какое–то время Тверской мануфактурой, участвовал в делах Московского купеческого банка, был одним из учредителей Российского акционерного общества коксовой промышленности. Но настоящей его любовью стала живопись. Его восторгали работы французских импрессионистов. Иван Морозов собрал свыше 6 сотен произведений — одно из самых больших собраний в мире. Его не волновала цена шедевров никогда — главное, что он мог любоваться ими в любое время. Картины располагались в его изумительном особняке на Пречистенке, чудом уцелевшем после пожара 1812 года. При перестройке дома Иван Абрамович попросил построить бетонированный бункер, чтобы в случае «форс — мажора» можно было спрятать в нем всю коллекцию.
Но от революции собрание не спрячешь: его национализировали, а Ивану Абрамовичу предложили стать замдиректора в новом музее, который тогда так и не открыли. Позже коллекция попала в Музей нового западного искусства, а сегодня ее можно увидеть в ГМИИ имени А.С. Пушкина и Эрмитаже. Морозовы, потомки крепостного крестьянина, выбившегося в люди благодаря удачной женитьбе, наряжали всю Россию в яркие ткани и обустраивали Москву, жертвуя на театры и университеты, да возводя больницы и приюты. Они были такими упорными, и щедрыми, что современным нуворишам можно только дать совет следовать им.
Михаил – старший, Иван – младший, погодки, совладельцы Тверской мануфактуры. Похожие друг на друга как близнецы, они сильно разнились по темпераменту. Михаил Абрамович мечтал жить искусством. Историк и филолог по образованию, он еще и желал стать писателем, выступал в качестве художественного критика, но понимания не встречал, ибо зависть, сопутствующая людям окружающим, очень мешала; раз дилетант богат, — полагали завистники, — значит, некомпетентен. Понадобилось время, чтобы Михаил Морозов нашел применение своей эксцентрике, взявшись за то, в чем ему никто не мог быть равен по финансовой составляющей: он стал известным коллекционером. Пусть он руководствовался собственными вкусами, но иногда прислушивался и к советам «прилипал» — друзей, следовавших за ним повсюду. Он недорого покупал русских, но очень дорого – французов. (В своем отечестве пророков нет?!) Первым привез в Москву Гогена, в его доме висели «Портрет актрисы Жанны Самари» Ренуара, «Море в Сент-Мари» Ван Гога, «Кабачок» Мане. Ему принадлежала «Певица Иветт Гильбер» Тулуз-Лотрека и единственный в России Мунк – «Девушки на мосту». Коллекция подбиралась отменная, и дело не в чистой погоне за коллекцией, а искреннее желание прорваться к мировой красоте с помощью чужих картин.
Старший Морозов умер в 1903 году, за тридцатник годами, совсем молодым по нынешним меркам. Он не увидел революционных пертурбаций, унижений, оскорблений новой власти и страха. Повезло, будем считать.
Об альбоме «Сказочное детство» (раздел «Философия жизни»):
Зеленые яблоки, старые дома и философия лета.
Альбом как раз об этом: o воспоминаниях Лета, которые когда – то давно, на заре своей жизни, мы проводили в старых домах своих бабушек и дедушек. Бабушки варили нам, внукам, варенье из спелых или зеленых яблок, напевали сказки или колыбельные, и по-доброму ругали за озорство, так, слегка, разглаживая морщинки стареющих лиц. Это все наше детство, это Рэй Брэдберри, это та самая волшебная сказка, ушедшая вдаль, но навсегда не исчезнувшая. Она – как тень, что преследует тебя всегда.
> Она в наших глазах, нашем мировоззрении, нашей совести, вся та ткань миротворения, которую нам дал Создатель: это бабочки, стрекозы, пчелки, полевые цветы, обвешанные росинками, это аромат свежескошенного сена, это прелая трава после дождя, это радуга и наши первые слезы. Это – наше ВСЕ, и сказочное детство тем и хорошо, что оно было, есть и будет, если сам того пожелаешь. Сохрани в себе прелесть раннего детства, и будь безмятежен!
Если до сих пор беспокоишься, как Том, чтобы с кем-то из ближних чего-то не стряслось, или если помнишь, как Дуглас, что:
— … Бог управляет миром,
ВСЕ С ТОБОЙ БУДЕТ ХОРОШО!
Отзывы на альбом и на выставку «От Ван Эйка до Ван Гога. История чувств».
— Дорогая Леночка Корешева! Только что, наконец, «добралась» до альбома. Это что-то потрясающее. Очень хорошо подобраны и скомпонованы фотографии и текстовое оформление. С любовью. Это ощущается очень сильно. Даже меня телепортировали в Подмоклово, за что отдельное спасибо. Огромная благодарность за ваш труд. Вы наш замечательный летописец. – Юлия Якобсон
— Елене Корешевой Огромное Спасибо за Великолепную работу!!!!!!! – Елена Насонова
— Как здорово, что у нас есть такой чудесный, современный Летописец! – Елена Паламарчук
— Лена Корешева, спасибо огромное за волшебно-великолепный альбом. Как всегда на высоте! И вообще, всем спасибо за неподдельные эмоции: очень мило читать, смотреть и вспоминать о выставке. – Эля Леонтьева
— Дорогая Леночка Корешева! Очень здорово! Великолепно! Теперь долгими зимними вечерами будем смотреть альбом и вспоминать нашу выставку и это лето! Огромное спасибо Вам!!! — Елена Ермилова
— Девчонки, какие же вы классные! Я очень рада, что познакомилась с вами! – Елена Сиротина
— Альбом очень понравился. Здорово. Память, которая останется надолго для всех интересующихся этой проблемой. Мне хочется этот альбом пересматривать, жаль, что в сутках 24 часа. – Галина Вергунова
— Какая замечательная выставка! Какая музыка звучит в картинах – я просто заслушался!!! – Лев Ягужинский
Девочки, дорогие, большое спасибо за ваши теплые слова. Альбом не был бы таким хорошим, если бы не ваши замечательные картины, не помощь нашего художественного редактора, Леночки Ермиловой, и редактора Ирины Александровой. Спасибо!
К альбому «От Ван Эйка до Ван Гога. История Чувств» (раздел «Выставки. Коллективные выставки»).
Существуют объективные законы построения Гармонии, они вечны и постоянны. Для того чтобы уловить их, а не изобретать заново, как велосипед, следует внимательно ознакомиться с творчеством художников, писавших задолго до нас, что – то подсмотреть, чему – то научиться, чему – то изумиться. Копировать работы известных мастеров НЕОБХОДИМО, это школа постижения уроков мастерства, это открытие горизонтов, это улавливание секретов и теней, и техники сочных мазков, и перспектив, и свечения над головой Мадонны. Это правильное восприятие искусства, в конце концов. Свой собственный художественный храм не построить без знания «архитектуры» рисунка, надо многое знать и многое видеть, глядя в глаза персонажей великих живописцев. Душа великих творцов живописи не только в задорном «Лютнисте» Франса Хальса, она и в дыне и грушах с натюрморта Луиса Эухенио Мелендеса. Все авторы, предоставившие свои творения по копиям великих мастеров на выставку в Подмокловском Доме культуры, не только предъявили публике свои шаги на пути познания надмирной Гармонии, они показали, что времена не меняются в том смысле, что искусство канонично: оно и должно быть таким, потому что художественная эстетика незыблема. Это как «Щегол» с коллективного панно, скопированный с работы Карела Фабрициуса: просто щегол, понимаете? Как есть, создание великого Творца, без излишней «фантастичности» и цветочных решений. Все художники отличились, выставив свои копии картин, и всем огромная благодарность за то, что в данном альбоме мы увидели их кропотливую работу. Конечно, лучше бы «живьем», но даже в электронном альбоме команда людей, пишущих свои творения наедине с любимыми авторами, расширяющими горизонты до самой Радуги, вызывает восторг. Браво! И – низкий поклон!
К альбому «Серебряные голоса» (раздел «Философия жизни»)
Друзья, если вам вдруг станет грустно, страшно, одиноко — не отчаивайтесь, откройте альбом Ирины Александровой «Серебряные голоса», вчитайтесь в строки ее стихотворений и размышлений, вглядитесь в окружающую жизнь, как она показана здесь в чудесных фотографиях Александры Александровой! Я точно знаю — вы станете счастливее, вас посетит радость и, может быть, нежная грусть… и надежда, и Вера, что все, все будет хорошо…
Есть еще слова, которые, мне кажется, написаны про этот альбом. Эти слова принадлежат русскому незабвенному поэту Ивану Бунину:
О счастье мы всегда лишь вспоминаем.
А счастье всюду. Может быть оно
Вот этот сад осенний за сараем
И чистый воздух, льющийся в окно.
В бездонном небе легким белым краем
Встает, сияет облако. Давно
Слежу за ним… мы мало видим, знаем,
А счастье только знающим дано.
Окно открыто. Пискнула и села
На подоконник птичка. И от книг
Усталый взгляд я отвожу на миг.
День вечереет, небо опустело.
Гул молотилки слышен на гумне…
Я вижу, слышу, счастлив. Все во мне.
Елене Рычковой
♦️ Что с нами происходит, когда пытаешься словами на бумаге передать то блаженное мгновение, когда эмоции сливаются с мыслями о сущности земного бытия, о красоте и радости каждого мгновения жизни, и о том, что есть такое человек…
♦️ Ты вдруг ощущаешь, что слова есть слабое отражение того внутреннего переживания, которое живёт в тебе. Но читатель, как быть с ним? Остаётся надеяться на его эмпатию. Спасибо Елене Рычковой − её умение понимать, что ощущает другой человек, явлены на нереально высоком уровне.
К альбому «Наперегонки» (раздел «Фоторассказы. Другая жизнь»).
Спасибо Ирине Александровой за крылья, которые вырастают за моей спиной, пока я читаю и всматриваюсь в фотографии альбома — нет, не альбома, а самой жизни, природы, радости, необыкновенных цветов неба, трав, капелек дождя…. всего-всего прекрасного, волшебного, всеобъемлющего мира, созданного Господом. Спасибо. Теперь у меня есть крылья, чтобы взлететь…
К альбому «Осень в Царицыно» (раздел «Фоторассказы. Природа»)
К этому альбому мало есть что добавить, потому что он настолько лаконично – прекрасен, что замирает душа.
Душа сама превращается в осенний лист с ближайшей ивы; медный? Золотой? Бронзовый?
И летит, летит вдоль аллей Царицынского парка, чтобы там, в глубине прохладных аллей, повстречать Екатерину ||, которая сообщает приближенным к ней особам:
-Aujourd’hui, messieurs, un bel automne! (Нынче, господа, прекрасная осень!)
Огромное спасибо Ирине Галактикецвета за отзывы к альбомам «Осень в Царицыно» и «Весна в Толбино». Тёплые, радужные, приятные слова, напоминающее читателям о том, что в любой, даже самой обыденной ситуации, есть место чуду! Вот как об этом писал Рэй Брэдбери:
— В конце концов, не в этом ли заключается наша жизнь – в способности ставить себя на место других людей и смотреть их глазами на пресловутые чудеса и говорить: «А, так вот как вы это видите. Теперь я запомню».
Отзыв к альбому номер 2 «Брат Иван. Коллекции Морозовых» (раздел «Выставки. Персональные выставки и музеи»)
А что же Иван?
Иван Абрамович был технарем: он учился химии в одном из лучших в мире университетов, Цюрихском политехникуме. После смерти брата подхватил эстафету от живописи. Приобретя дом на Пречистенке, он стал спокойно и методично наполнять его произведениями искусства, проявляя изысканный вкус и редкое здравомыслие. Коллекционер ездил в Европу, Париж, покупая вещи у маршанов – посредников, истратил полтора миллиона франков за десять лет. Амбруаз Воллар назвал его «русский, который не торгуется». Морозов собирал и диптихи, и триптихи, и заказы, которые специально исполняли для него художники, и которые составлял он сам. Революцию и конфискацию коллекции Иван Морозов принял в скорбном оцепенении. И выселение из дома, и назначение «помощником хранителя» собственного поместья, вывеску «касса» в вестибюле, который он так любовно украшал полотнами Боннара, пережил нелегко… И только после этого он бежал, исчез без следа, как дым, к великому огорчению «органов»…
Но за границей Морозов не бедствовал, аффилировал заграничные счета, хотя смысл жизни потерял. Он умер в 1921-м в Карловых Варах, на лечении. В редких доверительных беседах Морозов признавался: единственное, о чем он жалеет, — это о своей коллекции, о ее потере…
Братьям завидовала вся Москва, их ненавидели коллекционеры и сутяжники, но любили художники, а мы сегодня говорим «огромное спасибо!» соотечественникам за богатейшее собрание мировой живописи.
В итоге то, что некогда было единым целым, поделили между собой петербургский Эрмитаж и московский Музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. Братья Морозовы навсегда остались в истории, а их коллекции стали культурным достоянием настоящего.
«Время разбрасывать камни, и время собирать камни»?
Огромное спасибо за чудесный альбом, скрупулезный труд и пищу для размышлений!
Отзыв к альбому «Брат Иван. Коллекции Морозовых. Часть первая» (раздел «Выставки. Персональные выставки и музеи»).
Наверняка, Морозовы — самая известная династия предпринимателей и меценатов Москвы. Конечно, были и другие известные фамилии старой столицы, но Морозовы — самые эксцентричные. Давайте разберемся. После Октябрьской революции 1917 года все имущество Морозовых было национализировано; помните знаменитое Соломоновское «все пройдет»? Прошло и это: общий капитал предприятий составлял более 110 миллионов рублей и понятно, что новая власть стала бенефициаром этого состояния, это ясно без уточнения. А с чего все начиналось? Основатель династии Савва Васильевич совершил когда — то фантастическое дельце: будучи крепостным, вырвался из «грязи в князи» стал предпринимателем, преуспел и вскоре выкупил себя и свою семью. Начав с маленькой ткацкой мастерской, к концу жизни Савва Морозов «окупечился» и вырос во владельца множества фабрик. Его потомки стали богатейшими людьми страны, проявившими себя не только в области промышленности, но и искусства. Говорить о всех отпрысках Морозовых в контексте данной темы нет надобности; их много, и каждый их них был неординарной личностью. А вот о двух представителях Морозовых поговорить стоит. История двух братьев Михаила и Ивана неразрывно связана, проследим?!
Итак, Иван.
Он руководил какое–то время Тверской мануфактурой, участвовал в делах Московского купеческого банка, был одним из учредителей Российского акционерного общества коксовой промышленности. Но настоящей его любовью стала живопись. Его восторгали работы французских импрессионистов. Иван Морозов собрал свыше 6 сотен произведений — одно из самых больших собраний в мире. Его не волновала цена шедевров никогда — главное, что он мог любоваться ими в любое время. Картины располагались в его изумительном особняке на Пречистенке, чудом уцелевшем после пожара 1812 года. При перестройке дома Иван Абрамович попросил построить бетонированный бункер, чтобы в случае «форс — мажора» можно было спрятать в нем всю коллекцию.
Но от революции собрание не спрячешь: его национализировали, а Ивану Абрамовичу предложили стать замдиректора в новом музее, который тогда так и не открыли. Позже коллекция попала в Музей нового западного искусства, а сегодня ее можно увидеть в ГМИИ имени А.С. Пушкина и Эрмитаже. Морозовы, потомки крепостного крестьянина, выбившегося в люди благодаря удачной женитьбе, наряжали всю Россию в яркие ткани и обустраивали Москву, жертвуя на театры и университеты, да возводя больницы и приюты. Они были такими упорными, и щедрыми, что современным нуворишам можно только дать совет следовать им.
Михаил – старший, Иван – младший, погодки, совладельцы Тверской мануфактуры. Похожие друг на друга как близнецы, они сильно разнились по темпераменту. Михаил Абрамович мечтал жить искусством. Историк и филолог по образованию, он еще и желал стать писателем, выступал в качестве художественного критика, но понимания не встречал, ибо зависть, сопутствующая людям окружающим, очень мешала; раз дилетант богат, — полагали завистники, — значит, некомпетентен. Понадобилось время, чтобы Михаил Морозов нашел применение своей эксцентрике, взявшись за то, в чем ему никто не мог быть равен по финансовой составляющей: он стал известным коллекционером. Пусть он руководствовался собственными вкусами, но иногда прислушивался и к советам «прилипал» — друзей, следовавших за ним повсюду. Он недорого покупал русских, но очень дорого – французов. (В своем отечестве пророков нет?!) Первым привез в Москву Гогена, в его доме висели «Портрет актрисы Жанны Самари» Ренуара, «Море в Сент-Мари» Ван Гога, «Кабачок» Мане. Ему принадлежала «Певица Иветт Гильбер» Тулуз-Лотрека и единственный в России Мунк – «Девушки на мосту». Коллекция подбиралась отменная, и дело не в чистой погоне за коллекцией, а искреннее желание прорваться к мировой красоте с помощью чужих картин.
Старший Морозов умер в 1903 году, за тридцатник годами, совсем молодым по нынешним меркам. Он не увидел революционных пертурбаций, унижений, оскорблений новой власти и страха. Повезло, будем считать.
Об альбоме «Сказочное детство» (раздел «Философия жизни»):
Зеленые яблоки, старые дома и философия лета.
Альбом как раз об этом: o воспоминаниях Лета, которые когда – то давно, на заре своей жизни, мы проводили в старых домах своих бабушек и дедушек. Бабушки варили нам, внукам, варенье из спелых или зеленых яблок, напевали сказки или колыбельные, и по-доброму ругали за озорство, так, слегка, разглаживая морщинки стареющих лиц. Это все наше детство, это Рэй Брэдберри, это та самая волшебная сказка, ушедшая вдаль, но навсегда не исчезнувшая. Она – как тень, что преследует тебя всегда.
> Она в наших глазах, нашем мировоззрении, нашей совести, вся та ткань миротворения, которую нам дал Создатель: это бабочки, стрекозы, пчелки, полевые цветы, обвешанные росинками, это аромат свежескошенного сена, это прелая трава после дождя, это радуга и наши первые слезы. Это – наше ВСЕ, и сказочное детство тем и хорошо, что оно было, есть и будет, если сам того пожелаешь. Сохрани в себе прелесть раннего детства, и будь безмятежен!
Если до сих пор беспокоишься, как Том, чтобы с кем-то из ближних чего-то не стряслось, или если помнишь, как Дуглас, что:
— … Бог управляет миром,
ВСЕ С ТОБОЙ БУДЕТ ХОРОШО!
Отзывы на альбом и на выставку «От Ван Эйка до Ван Гога. История чувств».
— Дорогая Леночка Корешева! Только что, наконец, «добралась» до альбома. Это что-то потрясающее. Очень хорошо подобраны и скомпонованы фотографии и текстовое оформление. С любовью. Это ощущается очень сильно. Даже меня телепортировали в Подмоклово, за что отдельное спасибо. Огромная благодарность за ваш труд. Вы наш замечательный летописец. – Юлия Якобсон
— Елене Корешевой Огромное Спасибо за Великолепную работу!!!!!!! – Елена Насонова
— Как здорово, что у нас есть такой чудесный, современный Летописец! – Елена Паламарчук
— Лена Корешева, спасибо огромное за волшебно-великолепный альбом. Как всегда на высоте! И вообще, всем спасибо за неподдельные эмоции: очень мило читать, смотреть и вспоминать о выставке. – Эля Леонтьева
— Дорогая Леночка Корешева! Очень здорово! Великолепно! Теперь долгими зимними вечерами будем смотреть альбом и вспоминать нашу выставку и это лето! Огромное спасибо Вам!!! — Елена Ермилова
— Девчонки, какие же вы классные! Я очень рада, что познакомилась с вами! – Елена Сиротина
— Альбом очень понравился. Здорово. Память, которая останется надолго для всех интересующихся этой проблемой. Мне хочется этот альбом пересматривать, жаль, что в сутках 24 часа. – Галина Вергунова
— Какая замечательная выставка! Какая музыка звучит в картинах – я просто заслушался!!! – Лев Ягужинский
Девочки, дорогие, большое спасибо за ваши теплые слова. Альбом не был бы таким хорошим, если бы не ваши замечательные картины, не помощь нашего художественного редактора, Леночки Ермиловой, и редактора Ирины Александровой. Спасибо!
К альбому «От Ван Эйка до Ван Гога. История Чувств» (раздел «Выставки. Коллективные выставки»).
Существуют объективные законы построения Гармонии, они вечны и постоянны. Для того чтобы уловить их, а не изобретать заново, как велосипед, следует внимательно ознакомиться с творчеством художников, писавших задолго до нас, что – то подсмотреть, чему – то научиться, чему – то изумиться. Копировать работы известных мастеров НЕОБХОДИМО, это школа постижения уроков мастерства, это открытие горизонтов, это улавливание секретов и теней, и техники сочных мазков, и перспектив, и свечения над головой Мадонны. Это правильное восприятие искусства, в конце концов. Свой собственный художественный храм не построить без знания «архитектуры» рисунка, надо многое знать и многое видеть, глядя в глаза персонажей великих живописцев. Душа великих творцов живописи не только в задорном «Лютнисте» Франса Хальса, она и в дыне и грушах с натюрморта Луиса Эухенио Мелендеса. Все авторы, предоставившие свои творения по копиям великих мастеров на выставку в Подмокловском Доме культуры, не только предъявили публике свои шаги на пути познания надмирной Гармонии, они показали, что времена не меняются в том смысле, что искусство канонично: оно и должно быть таким, потому что художественная эстетика незыблема. Это как «Щегол» с коллективного панно, скопированный с работы Карела Фабрициуса: просто щегол, понимаете? Как есть, создание великого Творца, без излишней «фантастичности» и цветочных решений. Все художники отличились, выставив свои копии картин, и всем огромная благодарность за то, что в данном альбоме мы увидели их кропотливую работу. Конечно, лучше бы «живьем», но даже в электронном альбоме команда людей, пишущих свои творения наедине с любимыми авторами, расширяющими горизонты до самой Радуги, вызывает восторг. Браво! И – низкий поклон!
К альбому «Серебряные голоса» (раздел «Философия жизни»)
Друзья, если вам вдруг станет грустно, страшно, одиноко — не отчаивайтесь, откройте альбом Ирины Александровой «Серебряные голоса», вчитайтесь в строки ее стихотворений и размышлений, вглядитесь в окружающую жизнь, как она показана здесь в чудесных фотографиях Александры Александровой! Я точно знаю — вы станете счастливее, вас посетит радость и, может быть, нежная грусть… и надежда, и Вера, что все, все будет хорошо…
Есть еще слова, которые, мне кажется, написаны про этот альбом. Эти слова принадлежат русскому незабвенному поэту Ивану Бунину:
О счастье мы всегда лишь вспоминаем.
А счастье всюду. Может быть оно
Вот этот сад осенний за сараем
И чистый воздух, льющийся в окно.
В бездонном небе легким белым краем
Встает, сияет облако. Давно
Слежу за ним… мы мало видим, знаем,
А счастье только знающим дано.
Окно открыто. Пискнула и села
На подоконник птичка. И от книг
Усталый взгляд я отвожу на миг.
День вечереет, небо опустело.
Гул молотилки слышен на гумне…
Я вижу, слышу, счастлив. Все во мне.
Елене Рычковой
♦️ Что с нами происходит, когда пытаешься словами на бумаге передать то блаженное мгновение, когда эмоции сливаются с мыслями о сущности земного бытия, о красоте и радости каждого мгновения жизни, и о том, что есть такое человек…
♦️ Ты вдруг ощущаешь, что слова есть слабое отражение того внутреннего переживания, которое живёт в тебе. Но читатель, как быть с ним? Остаётся надеяться на его эмпатию. Спасибо Елене Рычковой − её умение понимать, что ощущает другой человек, явлены на нереально высоком уровне.
К альбому «Наперегонки» (раздел «Фоторассказы. Другая жизнь»).
Спасибо Ирине Александровой за крылья, которые вырастают за моей спиной, пока я читаю и всматриваюсь в фотографии альбома — нет, не альбома, а самой жизни, природы, радости, необыкновенных цветов неба, трав, капелек дождя…. всего-всего прекрасного, волшебного, всеобъемлющего мира, созданного Господом. Спасибо. Теперь у меня есть крылья, чтобы взлететь…
К альбому «Осень в Царицыно» (раздел «Фоторассказы. Природа»)
К этому альбому мало есть что добавить, потому что он настолько лаконично – прекрасен, что замирает душа.
Душа сама превращается в осенний лист с ближайшей ивы; медный? Золотой? Бронзовый?
И летит, летит вдоль аллей Царицынского парка, чтобы там, в глубине прохладных аллей, повстречать Екатерину ||, которая сообщает приближенным к ней особам:
-Aujourd’hui, messieurs, un bel automne! (Нынче, господа, прекрасная осень!)
Огромное спасибо Ирине Галактикецвета за отзывы к альбомам «Осень в Царицыно» и «Весна в Толбино». Тёплые, радужные, приятные слова, напоминающее читателям о том, что в любой, даже самой обыденной ситуации, есть место чуду! Вот как об этом писал Рэй Брэдбери:
— В конце концов, не в этом ли заключается наша жизнь – в способности ставить себя на место других людей и смотреть их глазами на пресловутые чудеса и говорить: «А, так вот как вы это видите. Теперь я запомню».